На полдороге, в стороне, стоял невысокий навес (как выяснилось позже, там были мусорные ящики). Рядом с ним появилась серая тень и, в свою очередь, становясь все четче, сгустилась в лысого коренастого человека с багровым лицом, которое обретают те, кто долго и упорно пытается совместить восточный климат с западной неумеренностью. Лицо это окружала неуместным сиянием шляпа из пальмовых листьев; вообще же человек еще не оделся или, если хотите, еще не снял ярко-желтой пижамы в малиновую полоску.

По-видимому, он выскочил из дома, и священник не удивился, когда он спросил без церемоний:

— Слышали?

— Слышал, — отвечал отец Браун. — Потому и зашел.

Может быть, нужно помочь?

Майор как-то странно поглядел на него и снова спросил:

— Что это, по-вашему?

— Револьвер, — предположил священник. — Только эхо очень странное…

Хозяин смотрел на него, но тут дверь распахнулась, свет ринулся потоком сквозь белый туман, и в сад выбежал еще один человек в пижаме. Он был выше хозяина, стройнее, сильнее, а пижама у него была поскромней — белая с бледно-желтым. Орлиный нос, глубокие глазницы и странное сочетание очень темных волос с рыжеватыми усами свидетельствовали о том, что он и красивей майора; но все это отец Браун разглядел позже. Сейчас он заметил одно — револьвер в его руке.

— Крэй! — воскликнул майор. — Это вы стреляли?

— Я, — ответил темноволосый человек, — Вы бы и сами выстрелили! Покоя не дают, мерзавцы!..

Майор поспешил прервать его.

— Вы не знакомы с полковником Крэем? — спросил он священника. — Он артиллерист.

— Я о нем слышал, — простодушно сказал священник и обратился к Крэю: — Попали?

— Кажется, да, — серьезно ответил Крэй.

— А он что? — спросил майор, почему-то понизив голос.

— Чихнул, — отвечал полковник.

Отец Браун поднял руку, словно хотел хлопнуть себя по лбу, так бывает, когда человек вспомнит чью-то фамилию.